February 16th, 2014

мои дети, наша жизнь. С чем мне пришлось встретиться, как опекуну - 3

Оригинал взят у drobinskaja в мои дети, наша жизнь. С чем мне пришлось встретиться, как опекуну - 3
Сразу после московского звонка мне позвонили из Следственного Управления Астраханской области. Они сказали, что сейчас пришлют следователя ко мне домой. Через полчаса приехала женщина, которая опросила меня и детей, а потом уточнила, что наутро мне надо быть у них. Мы так и договорились, я сказала, что утром найду, с кем оставить детей. На следующее утро где-то около девяти утра я была в Астраханском следственном управлении. И вот тут началось самое интересное: одновременно звонил тот самый помощник Бастрыкина - он звонил мне, уточняя, как дела, сразу после меня - руководителю, которым был на тот момент Бобров. И так все время пол кругу - мне, ему, мне, ему.
В кабинете у Боброва были еще руководители, его замы. Я заметила на столе толстую папку с названием Разночиновки.
Бобров мне сказал, что не считает нужным скрывать от меня и говорит прямо: "Вас прессует областное руководство. Из-за Разночиновки". Он сказал потом еще позже, что не может быть, чтобы руководитель такого уровня опустился до такой грязной ситуации, но "кто-то снизу дышит злобой..."
Я ему показала Распоряжение органов опеки о прекращении выплаты денежных пособий моим детям: "Они-то чем виноваты?"
Бобров возмущено сказал: "Ну я так и знал, что им деньги проклятые покоя не дают!!!"
Меня увели куда-то в другой кабинет, сказав следователю из отдела особо важных дел, чтобы он оставил все дела и занимался этим. Надо сказать, он был совсем этому не рад, у него хватало горящей работы.
Меня спросили, не возражаю ли я против осмотра детей экспертом, "а то потом позже скажут, что мы нарочно тянули, пока синяки пройдут". Они мне сказали, что забирают все дело к себе, сами будут поводить проверку, и никому другому трогать детей не разрешат. По озабоченным лицам начальства я видела, что вся ситуация более, чем серьезная.
Следователь перебирал бумаги на столе, в их числе кверху ногами я вдруг увидела заявление со знакомой подписью...эта женщина сейчас сидела с моими детьми! Улучив минутку я, в холодном поту, позвонила ей: "Люда! Ты на меня написала!" Она стала божится, что нет, я сочла благоразумным не настаивать. А через 10 минут мне позвонил Максим, что они одни, Люда снялась с места и усвистала, бросив детей одних!
А за окном повалил снег. Сплошной стеной. Через час к нам будет не доехать, город станет в пробках.
Я сказала следователю, что мне надо срочно домой - дети одни. Он отвел меня к Боброву, который сказал, что любит все сам смотреть, и поедет сейчас ко мне. По дороге в сотый уже раз ему позвонил помощник Бастрыкина, и Бобров ему сказал, что "вот я слышу - ей дети все время звонят, нормальное общение у них". На Старом мосту мы стали в пробке где-то на час. Потом все же добрались. Надо сказать что руководители Следственного Управления ни разу не забыли, что едут к детям, и всегда привозили гостинцы. Единственные из всех. В этот раз это были прикольные штуки, типа какого-то диковинного варенья, видно - что нашлось под рукой.
И Бобров и его зам довольно долго говорили с детьми, потом уехали. Помощник Бастрыкина сказал, что Астрахань не принимает, но, как только аэропорт откроют, он сразу прилетит. Бобров уже по телефону сообщил ему, что "дети открытые, веселые, добрые, обстановка нормальная".
Вечером детей осматривал эксперт со следователем.
Мне начали звонить журналисты, подключился черный пиар. Минсоц вывесил у себя на сайте, что "дети у Дробинской находятся незаконно" - меня умиляли их формулировки "изъять детей", "находятся незаконно" - как вещи, а не люди. Они, кстати, ни разу так и не выразили своего мнения о том, что сейчас открылось в Разночиновском детском доме. Видно, их устраивает то, что дети там были "законно". Остальное неважно!
Вечером мы легли спать, усталые и в тревоге, но непобежденные. УАЗ мой остался под снегом в квартале от Следственного Комитета.
Collapse )